Отродье ночи [= Шорохи ] - Дин Кунц

Бобби начал обходить стол. Тони направился в противоположную сторону, огибая восьмиугольник.

— Сейчас я крокодил, — оскалился Бобби.

Он замер, потом схватился за край стола и одним толчком отшвырнул его в сторону. Тони отскочил к стене. И когда Бобби с нечленораздельными воплями бросился на него, Тони нажал спусковой крючок. Пуля ударила Бобби в левое плечо, развернула его и свалила на пол. Упав на колени, Бобби неожиданно вскочил и бросился к камину. Его левая рука, залитая кровью, безжизненно болталась, как плеть. С воплем, в котором смешались боль и ярость, он схватил медный совок и запустил им в Тони. Тони, еще не успев выпрямиться, получил страшный удар железной кочергой по бедру. Тони едва не задохнулся от боли: ногу как топором разрубило. Но удар пришелся не точно по кости, Тони не потерял сознания. Когда Бобби, распалившись, замахнулся, чтобы раскроить врагу череп, Тони, изогнувшись, выстрелил в упор, целясь в обнаженную грудь сумасшедшего. Бобби, получив удар в грудь, завопил, попятился, свалился на перевернутое кресло, а с него соскользнул на пол. Кровь фонтаном ударила из раны, забулькала, растекаясь по ковру, Бобби вцепился в зеленый ворс, вырвал клок и, наконец, замер.

Тяжело дыша, Тони дрожащими руками затолкал револьвер в кобуру и, шатаясь, направился к телефону.

Он набрал "О" и сказал оператору, кто он, где находится и что нужно.

— Сначала «скорую», потом полицию.

— Да, сэр.

Он повесил трубку и, прихрамывая, вошел на кухню.

Фрэнк Говард сумел повернуться набок, но силы оставили его, и он неподвижно лежал на грязном полу.

Тони опустился перед ним на колени. Фрэнк открыл глаза:

— Ты ранен?

— Нет, — ответил Тони.

— С ним все?

— Да.

— Мертвый?

— Да.

Вид Фрэнка был ужасен. Лицо, влажное от пота, побледнело как полотно. Вокруг глаз легли желтые круги, каких раньше у него не было, правый глаз налился кровью, губы посинели. Кровь промочила плечо и правый рукав пиджака. Левая рука судорожно сжимала живот: струйки крови сочились между пальцев и растекались по кафелю, рубашка и брюки намокли и прилипли к телу.

— Больно?

— Вначале очень. Я кричал не переставая. Сейчас немного лучше. Немного жжет, и что-то пульсирует внутри.

Как же он испугался, что не слышал криков Фрэнка?

— Может, жгут наложить?

— Не надо. Рана высоко. В плече. Не получится.

— Через минуту будет «скорая». Я звонил.

Издалека донесся вой сирен. Слишком быстро для «скорой», которую только что вызвал Тони. Наверное, в доме услышали выстрелы и позвонили в полицию.

— Это полицейские, — сказал Тони. — Я пойду вниз, встречу их.

— Не бросай меня, — жалобно попросил Фрэнк.

— Хорошо, я никуда не ухожу.

— Пожалуйста.

— Да, я с тобой.

Их обоих трясло.

— Я не хочу оставаться один.

— Я никуда не ухожу.

— Я пробовал сесть, — сказал Фрэнк.

— Не двигайся, Фрэнк, лежи тихо.

— Я не смог сесть.

— Все будет хорошо.

— Меня, наверное, парализовало.

— У тебя шок, вот и все. Ты потерял много крови. Поэтому ты ослаб.

Сирены выли уже где-то у ворот дома.

— Скоро будут врачи.

Фрэнк застонал и закрыл глаза.

— Все будет в порядке, дружище.

Фрэнк посмотрел на Тони.

— Поедь со мной в больницу.

— Конечно.

— Рядом со мной, на «скорой».

— Если мне разрешат.

— Заставь их.

— Хорошо.

— Я не хочу быть один.

— Я заставлю их пустить меня в чертову машину, если для этого придется даже припугнуть врачей пистолетом.

Фрэнк вымученно улыбнулся, но тут же боль исказила его лицо.

— Тони.

— Да, Фрэнк.

— Возьми... меня за руку.

Тони взял правую руку Фрэнка. Пуля угодила в это плечо, и Тони подумал, что Фрэнк не владеет ею, но холодные пальцы плотно сжали ладонь Тони.

— Знаешь что?

— Что?

— Сделай так, как он говорит.

— Кто?

— Юджин Такер. Брось это. Используй шанс. Делай то, что тебе хочется.

— Не беспокойся обо мне. Тебе нельзя сейчас волноваться.

Фрэнк вдруг разволновался. Он покачал головой.

— Нет, нет, нет. Ты должен выслушать меня. Это важно... то, что я пытаюсь сказать тебе. Чертовски важно.

— Хорошо, — быстро согласился Тони. — Расслабься. Не напрягайся.

Фрэнк зашелся в кашле, несколько кровяных пузырей вздулись и опали на синих губах.

Сердце Тони тяжело билось в груди. Где же эта чертова «скорая»? Куда подевались эти скоты?

Фрэнк говорил хрипло, останавливаясь после каждого слова, чтобы набрать в пробитые легкие воздуха.

— Если хочешь стать художником... тогда сделай так. Ты еще достаточно молод... у тебя есть возможность.

— Фрэнк, пожалуйста, ради Бога, не разговаривай.

— Нет, ты послушай! Не трать... времени. Жизнь... чертовски коротка... Чтобы разбазаривать ее.

— Не говори так, Фрэнк. У нас с тобой еще полжизни впереди.

— Годы... так быстро уходят. Слишком быстро.

Фрэнк глотнул воздуха. Его пальцы еще сильнее сжимали ладонь Тони.

— Фрэнк! Что с тобой?

Фрэнк молчал. Плечи его вдруг задрожали, и он зарыдал.

— Боже.

— Тебе очень больно?

— Это не боль.

— Тогда что? Что с тобой?

— Мне стыдно... Я не хочу... об этом говорить.

— О чем?

— Я потерял над собой контроль. Я... я... уписался.

Тони не знал, что сказать.

— Я не хочу быть посмешищем, — сказал Фрэнк.

— Никто не собирается над тобой смеяться.

— Господи... я уписался... как малыш.

— Пол такой грязный, что никто не заметит.

Фрэнк засмеялся, сморщился от боли, которую вызвал смех, и сдавил Тони ладонь.

Еще сирена. Быстро нарастающий звук.

— "Скорая", — сказал Тони. — Сейчас будет.

С каждой секундой голос Фрэнка слабел.